Анатолий Жбанов

Созерцание и пленение, где слово, по-русски, по-деревенски, прямо, порой неловко по-домашнему. Так
местный, всегда родной и трогательный, дурачёк ругает небо. Здесь из всех щелей все знакомые чудики
и брехливые лохматые собаки, нет никаких гномов, эльфов и фей. Здесь лебяжий лубок и куры – бабы и
бабы-куры суть одно – весна. Чувственное воображение скрещивает, спаривает в заборной эстетике
первомайского транспаранта коммунистов, попов, алкашей etc. Русская сказка – отражение в грязной
луже – изба, храм, сарай – не важно. Руки хотят работы, руки хотят устать, да только стыд заработанных
денег, а значит пропить. Нищета Духа гонится за нищетой жизни. Цвет, фактура, пластика - все просто и
питательно как хлеб - Толстовская отрыжка стоит в горле комом русской вины. И не отмахнуться от
этого, если ты еще дома, и живешь с этим, и любишь; а Она (Россия) валяется как растянутая гармонь
(Бердяевская баба) в ленивой тоске. Тоска по небу, по совести и безответная любовь.